Золотой перегрев или тихая гавань: стоит ли заходить в металл прямо перед бурей?

В конце марта 2025 года президент России подписал указ, вводящий запрет на вывоз из страны аффинированного золота в слитках весом более 100 граммов. На первый взгляд, это решение может показаться сугубо экономическим шагом, направленным на удержание драгоценного металла внутри страны. Однако, как показало обсуждение в эфире НСН с участием экспертов Евгения Змиева и Ярослава Кабакова, причины и последствия этого решения гораздо глубже и неоднозначнее.

Евгений Змиев, известный экономист, прямо назвал этот запрет парадоксальным. С его точки зрения, с чисто экономических позиций экспорт золота для России был выгоден. Страна входит в тройку крупнейших производителей золота в мире, и продажа металла на международных рынках приносила значительную валютную выручку, особенно на фоне высоких цен на золото. Однако запрет, по мнению Змиева, носит скорее политический, нежели рыночный характер. Он предположил, что таким образом государство стремится контролировать финансовые потоки, предотвращая возможный отток капитала, замаскированный под экспорт драгоценного металла. В условиях сохранения жестких санкционных рисков и ограничений на трансграничное движение средств, золото становится идеальным инструментом для вывода активов за рубеж. Поэтому запрет — это не столько попытка сбить внутренние цены или накопить запасы, сколько барьер для неконтролируемого ухода капитала.

В свою очередь, Ярослав Кабаков, директор по стратегии в инвестиционной компании «ФИНАМ», обратил внимание на важный нюанс: ограничения направлены прежде всего на бизнес, а не на частных инвесторов. Дело в том, что физические лица могут вывозить до 10 кг золота без декларирования при наличии подтверждающих документов о законности приобретения. Новый указ ужесточает правила именно для компаний и банков, которые ранее активно экспортировали слитки. Таким образом, государство берет под жёсткий контроль золотые потоки на корпоративном уровне, чтобы исключить серые схемы и перераспределить металл в пользу внутреннего рынка. Кабаков подчеркнул, что это не столько запрет на торговлю, сколько механизм управления ликвидностью и налоговой дисциплиной.

Но что это означает для обычного инвестора, который рассматривает золото как защитный актив? Здесь ситуация двойственная. С одной стороны, запрет на экспорт может привести к временному переизбытку предложения внутри России, что способно локально снизить цены на слитки у банков. Это создает теоретическое окно для покупки металла дешевле мировых котировок. С другой стороны, ограничение экспорта снижает связь внутреннего рынка с глобальным, и в долгосрочной перспективе разрыв между ценой в России и ценой на мировых биржах может сохраняться. Инвесторам, которые планируют перепродать слитки за границей или заработать на курсовой разнице, придется столкнуться с новыми рисками ликвидности.

Важно помнить, что любые решения государства в сфере драгоценных металлов всегда имеют многослойную природу. Как отметил Дмитрий Голубовский, эксперт по финансовым рынкам и аналитик, в другом контексте (в связи с налогом на проценты по вкладам), но очень показательно для понимания текущей логики: меры, которые на первый взгляд выглядят как удары по всем, на деле затрагивают лишь узкий круг крупных игроков. Большинство россиян никогда не вывозило слитки весом более 100 граммов, поэтому прямой эффект запрета для них минимален. Однако косвенно он влияет на инвестиционный ландшафт: золото перестает быть «аварийным выходом» за пределы юрисдикции и становится внутренним инструментом сбережения, которое государство может легче контролировать.

Таким образом, отвечая на вопрос о выгоде вложений в золото сейчас, следует понимать новую реальность. Физическое золото в слитках остается одним из самых надежных способов защиты от инфляции и девальвации рубля. Но его трансграничная ликвидность для российского инвестора снизилась. Покупая золото сегодня, вы делаете ставку на внутреннее удорожание металла, а не на его экспортную премию. Вложения могут быть выгодны как страхование от локальных кризисов, но с учетом того, что «тихая гавань» теперь находится под пристальным вниманием государства.