Степашин раскрыл правду о современной сатире: "Смех без свободы — это уже не смех"

Современная российская сатира находится в непростом положении: с одной стороны, она продолжает существовать как литературный жанр, с другой — утратила того «монстра», каким был Михаил Салтыков-Щедрин в XIX веке. Такую оценку дал президент Российского книжного союза (РКС) Сергей Степашин, выступая на пленарной сессии Книжного салона в Санкт-Петербурге. По его мнению, сегодняшняя сатира неразрывно связана с общим состоянием литературы и с тем, как на практике реализуются законы, регулирующие книжную сферу и творческую деятельность в целом.

Степашин обратил внимание аудитории на ключевой, почти риторический вопрос: способна ли современная сатира, лишённая мощного литературного авторитета, выполнять ту же функцию социального «антисептика», которую когда-то блестяще исполняла «История одного города»? Напомним, что щедринское произведение, высмеивающее глупость, трусость и бюрократический произвол власти, стало не просто литературным событием, но и общественным диагнозом. Оно работало как прививка против общественных пороков — пусть горькая, но необходимая. Сегодня, по словам Степашина, подобных текстов практически не появляется, и дело не только в отсутствии талантливых авторов, а в изменившейся оптике восприятия: сатира перестала быть «опасной» и потому перестала быть острой.

Одной из главных проблем глава РКС назвал разрыв между существующим законодательством и реальной практикой его применения в отношении сатирических произведений. Формально законы не запрещают сатиру, но внутренняя цензура — самоограничение авторов и издателей — стала мощнее любой официальной. Издатели боятся судебных исков, авторы — административного давления, а читательский спрос сместился в сторону лёгких жанров: детективов, фэнтези и мотивационной литературы. В результате сатира вытесняется в интернет-мемы, в стендап-комедию, в YouTube-шоу — то есть в форматы, которые, по мнению Степашина, редко достигают глубины классической литературной сатиры.

Особое внимание на сессии было уделено сравнению с советским периодом. Тогда сатира хотя и была подцензурной, но имела мощную институциональную поддержку — журналы «Крокодил», «Новый мир», театральные постановки. Сегодня же, констатировал Степашин, нет ни площадок, ни постоянных изданий, которые бы целенаправленно культивировали этот жанр. Молодые авторы, пытающиеся работать в сатирическом ключе, зачастую остаются незамеченными критикой и не получают доступа к крупным издательским проектам.

Тем не менее президент РКС не склонен к тотальному пессимизму. Он отметил, что отдельные яркие произведения всё же появляются, но они тонут в общем книжном потоке. Чтобы сатира снова стала «антисептиком», необходимо не только изменение законодательных механизмов (в части защиты авторов от необоснованных исков), но и формирование новой читательской культуры — когда острая социальная насмешка будет востребована обществом. Без этого, подчеркнул Степашин, литература рискует превратиться в развлекательный нарратив, лишённый критической глубины.

Стоит напомнить, что Книжный салон в Санкт-Петербурге традиционно становится местом для обсуждения самых острых вопросов книжной индустрии. В этом году в сессиях приняли участие не только чиновники от культуры, но и издатели, литературные критики, библиотекари. В кулуарах форума также обсуждалось недавнее предложение писателя Захара Прилепина учредить российский аналог Нобелевской премии по литературе. Комментируя эту инициативу, специальный представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой заявил, что Россия действительно обладает необходимым интеллектуальным, кадровым и финансовым потенциалом для создания собственной международной литературной премии. Однако, по его словам, главная проблема — не в деньгах, а в том, чтобы такая премия была признана за рубежом, не стала сугубо внутренним мероприятием и не воспринималась как политический жест. Швыдкой также добавил, что возврат к дискуссии о национальной премии мирового уровня — это позитивный симптом, свидетельствующий о росте культурного самоощущения страны, но реализация подобного проекта потребует очень тонкой дипломатии и отказа от излишней идеологизации.

Возвращаясь к теме сатиры, эксперты, опрошенные в рамках Книжного салона, согласны со Степашиным в главном: сейчас мы наблюдаем не смерть жанра, а его глубокую трансформацию. Сатира уходит в интернет, становится более фрагментарной, оперативной, но оттого не менее едкой. Вопрос в том, сможет ли она когда-нибудь вернуться на бумажные страницы в том объёме и с тем авторитетом, какими обладала в XIX или даже в середине XX века. Пока же, резюмировал Степашин, говорить о сатире как о действенном общественном инструменте рано — скорее, это жанр, находящийся в состоянии творческого и институционального кризиса.